Екатерина Гежес | 17.06.2001 "Глобус"

Я знаю нет моей вины в том, что другие не пришли с войны,
В том, что они кто старше, кто моложе остались там,
И не о том же речь, что я их мог, но не сумел сберечь.
Речь не о том, но все же, все же, все же…
   А. Твардовский.

В пятницу, восьмого июня, мне позвонила Виктория Гутман, сестра Ильи Гутмана и подруга Романа. Она попросила меня прийти на встречу, в парк "Ган а ир" в Бат Яме. Ребята собрались в парке, чтобы помянуть друзей и родных, погибших в теракте первого июня на дискотеке "Дольфи".

Вика хочет сохранить память о ребятах в сердцах и душах людей.

Вот что она рассказывает: " Дети, которые должны родиться в нашей семье, мы хотим оставить память. Двое из семьи ушли, и двое детей должны появиться на свет. Два друга, на похоронах которых люди не хотели расходиться.

Они все время были вместе. Роман и Илья. На дискотеку они пошли вместе, погибли вместе, их похоронили рядом. Теперь они будут вместе всегда!

Ребята любили играть в футбол, а я все время возилась с котятами. Когда наши семьи жили в одной квартире, у нас был котенок, мы с Илюшкой не могли его поделить и нам купили еще одного. Когда мы разъехались Илюшка своего забрал, но теперь его кот Филька опять у меня.

С Ильей я могла разговаривать о чем угодно, он всегда меня понимал. Мы были очень близки.

В тот день, идя на дискотеку, он не одел свое кольцо, без, которого он обычно не выходил на улицу. Мы купили бутылку "Кока-колы" и на крышке выпало число один, погиб он первого числа. Когда вечером уходил из дома, он сказал матери: "Я не беру ключи, я скоро вернусь". В тот вечер он ушел навсегда.

Когда мы узнали о случившемся, мы надеялись, что он будет в списках раненых, что потерял память, что в шоке, что без сознания, все что угодно, только не смерть. Когда меня пригласили на опознание, я не смогла, потеряла сознание.

На память об Илье я сохранила серебряную цепочку. Когда у меня родиться сын я назову его в честь брата Илья, надеюсь, его судьба сложится по другому.

Он очень следил за собой, всегда выходил из дома "как денди лондонский одет".

Мы выросли вместе.

Он был мне вместо отца.

А Ромка, Ромка никогда ни с кем не ссорился, он очень дружелюбный, его все любили, он тоже всех любил.

Я знала его три года, мы очень часто встречались, ездили вместе в Тверию: на Кинерет. У нас была веселая компания. Мы были семьей друг для друга.

Недавно мы с Ильей поссорились, и я не успела попросить у него прощения, я очень жалею об этом. Илья если ты меня слышишь, прости меня, пожалуйста, за все!!!

С одной стороны, когда начинаешь обо всем этом думать, то понимаешь, что уезжать, оставляя могилы близких очень тяжело, но с другой стороны рожать здесь своих детей, я не собираюсь.

Лично для меня в этой стране нет будущего. Сюда можно приехать учиться, погулять, но жить здесь нереально. Невозможно жить в стране, где отпуская своего ребенка в пятницу на дискотеку ты не знаешь, вернется он домой или нет. Нельзя жить в постоянном страхе, за жизни близких, да и за свою собственную. Если война то мы должны воевать, да солдаты порой гибнут на войне, но они солдаты, и знают за что идут на смерть, но дети. Дети это всего лишь дети, и они не должны погибать, в якобы мирное время Мы дети, мы будущее этой страны, мы ее надежда. Я боюсь ездить в автобусах. Сегодня неделя, как умер мой брат, я хотела съездить в "Дольфи", но меня отговорили друзья, сказали, что на этой неделе там может случиться тоже самое.

Я думаю, что если будет продолжаться та ситуация, в которой мы находимся сейчас, то все кто сможет уедут отсюда, или начнется война, толпа на толпу, стенка на стенку.

Мне кажется, что здесь никогда не наступит мир, я в это уже не верю.

Я долго пыталась понять арабов, они такие же люди как мы, те же вены, в них течет та же красная кровь, теперь я понимаю, что они не люди. Нормальный человек не пошлет своего ребенка на смерть. Они существуют по законам джунглей. Я видела отца парня-террориста, он говорил, что у него еще десять детей, и всех он воспитал точно так же. Это значит, что только в этой семье десять потенциальных террористов, а сколько таких семей в Палестине, а в Ливане, и других местах.

Как это можно остановить?

По-моему, в Израиле на сегодняшний день нет ни одной семьи, которая не пострадала бы от терактов.

В воскресенье мы решили пойти в те семьи, которые потеряли своих детей, и выразить им свои соболезнования, просто помолчать вместе с ними. Слова не уместны в такой ситуации.

Я скоро должна идти в армию, и теперь я не знаю стоит ли. Сидеть в армии, в форме, с оружием в руках и знать, что на "гражданке" погибают люди, а ты бессилен им помочь; от этого можно сойти с ума. Если начнется война , да я пойду, я хочу знать, что хоть чем-то смогу помочь своей стране. Но просто так идти в армию, зная, что ты не можешь защитить людей оставшихся ждать тебя дома, считаю бесполезной тратой времени и сил".

Это рассказ Виктории. Согласитесь, что, семнадцатилетняя девочка, по-моему, должна думать о совершенно других вещах. Море, лето, свидания с мальчишками, мне кажется, что теперь она не скоро об этом вспомнит.

Попрощавшись с Викой, я решила поехать в "Дольфи". Мне показалось, что зажечь свечу в память о погибших ребятах- это самое малое, что я могу для них сделать.

Первое, что я увидела, приехав в "Дольфи" – огни. Море факелов и свечей. Толпа людей, пришедших, отдать последний долг детям, которые так никогда и не станут взрослыми. Девчонки не выйдут замуж, а парни не женятся на своих подругах. Их жизни унес сумасшедший фанатик, хотевший попасть в рай. Верю, что это последнее место куда он попадет за свои "подвиги".

Ребята сидящие в окружении фотографий, цветов и свечей, напротив входа в "Дольфи" родственники погибших девочек. Анна и Марианна. Две подружки, смерть объединила их. У Ани остался брат, ему одинадцать лет, его зовут Саша. У Марианны тоже, одинадцатилетний брат Саша.

Задолго до этого семьи девочек хотели уехать из Израиля, теперь не уедут. Могилы, против воли, привязали их к этой земле.

Девчонки всегда были вместе, не любили дискотеки, предпочитая сидеть дома и играть в комьютер. В этот день подруга пригласила их на день рожденья, и девчонки не смогли отказать. Они пошли – результат – две могилы.

У Анюты было четыре волнистых попугайчика, они сидели в закрытой клетке, у нее в комнате. В ту ночь один из них вырвался и улетел, до сих пор никто не может понять, как это произошло. Ведь клетка была закрыта!

Десятого числа Марианна собиралась справлять день рожденья.

Девочки должны были закончить школу, они собирались в Армию.

Когда ребята пришли в морг Абу Кабира, на опознание, они надеялись, что Аня с Мрианной в последний момент передумали, что пошли в другое место.

- Я заплакал, первый раз в жизни, я плакал и не замечал, что плачу. – говорит один из парней.

- Пять часов, которые я повел в ту ночь в морге, я не забуду никогда.

- Я постарел, в последнее время, когда я смотрю на себя в зеркало я не узнаю сам себя.- говорит другой.

- В конце июня исполнилось бы два года с того дня, как они приехали в Израиль. К сожалению, девчонки не дожили до этого.

Нам пока живым, проще.

Я проезжала "русские" дискотеки, жизнь идет своим чередом. Люди только, что вышедшие с поминок жарят шашлыки, пьют и танцуют, как ни в чем не бывало. Бог им судья. Жизнь продолжается. Нельзя вечно носить траур по погибшим, но помнить и чтить их память я считаю необходимо.

На входе в дискотеку "Дольфи" висят плакаты: "Дети наша надежда – их нельзя убивать".

Еще я почитала на этой стене такие слова: "Не забудем и не простим".

Я думаю, что самой лучшей памятью о погибших ребятах будет признание первого июня днем траура по детям, отдавшим свои жизни в угоду грязным политическим играм ненасытного Арафата. Хочу напомнить, что первое июня - муждународный день защиты детей.

Мы их не уберегли.